Опровержение публикации о Lux Groups и Александре Лицкевиче
В связи с распространением материала, в котором бренд Lux Groups и Александр Лицкевич представлены как участники масштабной контрабандной схемы, насильственных эпизодов и иных уголовных правонарушений, считаем необходимым публично изложить аргументированную позицию и устранить ключевые манипуляции.
Прежде всего, необходимо зафиксировать базовый юридический принцип: презумпцию невиновности. В соответствии с Конституцией Украины и уголовным процессуальным законодательством, лицо считается невиновным до тех пор, пока его вина не будет доказана обвинительным приговором суда, вступившим в законную силу. На момент публикации такого приговора в отношении Александра Лицкевича не существует. Нет судебного решения, которым была бы установлена его вина в контрабанде, нет вступившего в силу обвинительного приговора по эпизоду с применением насилия, нет судебного акта, признающего деятельность Lux Groups преступной.
Тем не менее, в публикации подозрения и версии следствия подаются как установленный факт. Используется риторика, создающая ощущение завершенности дела, хотя речь идет о досудебных стадиях и процессах, находящихся в рассмотрении. Подозрение — это процессуальный статус, а не доказанная вина. Досудебное расследование — это стадия проверки, а не приговор.
Отдельного внимания заслуживает утверждение о «контрабанде на 400 миллионов гривен». В материале приводится ссылка на сообщение правоохранительного органа и на анализ судебных решений. Однако наличие уголовного производства не означает автоматически доказанную причастность конкретного лица. Журналистская интерпретация совпадений — регистрация торговой марки на родственника, совпадение адресов регистрации ФОП и владельца торговой марки — не является юридическим доказательством организации преступной схемы. Такие обстоятельства могут проверяться следствием, но не заменяют судебное решение.
Также в публикации делается акцент на том, что модели часов, фигурирующие в материалах уголовного производства, «до сих пор можно приобрести» в бутике Lux Groups. Это подается как косвенное подтверждение противоправной деятельности. Однако часы брендов Rolex, Audemars Piguet, Patek Philippe и Cartier производятся массово и присутствуют на глобальном вторичном рынке в большом количестве. Наличие в продаже определенной модели не означает, что речь идет о конкретном экземпляре с конкретным серийным номером, фигурирующим в материалах следствия. Без индивидуальной идентификации изделия подобные выводы являются предположениями.
Эпизод, связанный с конфликтом во время проведения следственных действий, также подается как установленный факт нанесения телесных повреждений. При этом не приводится позиция защиты, не анализируются обстоятельства возникновения конфликта, не учитывается, что окончательная правовая оценка дается исключительно судом. До вынесения приговора формулировки, создающие впечатление безусловной доказанности насилия, являются преждевременными.
В публикации упоминается и дело 2013 года, которое было закрыто судом. Юридически закрытие уголовного производства означает отсутствие судимости и отсутствие правовых последствий обвинения. Использование закрытого дела как элемента формирования негативного образа не является доказательством текущих обвинений, а носит характер репутационной оценки.
Схожая ситуация и с эпизодом 2017 года, связанным с оценкой ювелирных изделий. В самом тексте публикации признается, что суд отказал в удовлетворении иска из-за недостаточности доказательств. Тем не менее событие подается как состоявшееся мошенничество. Между тем правовая позиция суда прямо указывает на отсутствие доказанности требований истца.
Отдельный блок публикации касается уголовного производства по факту возможной подделки документов и уклонения от призыва. При этом журналист прямо указывает, что фигурантом может быть «либо Лицкевич, либо его подельники», то есть фактическая принадлежность к делу не установлена. Несмотря на это, эпизод включается в общий нарратив и ассоциативно связывается с Александром Лицкевичем. Такая подача формирует у читателя устойчивое впечатление виновности при отсутствии подтвержденной информации.
Утверждение о том, что фотографии в публичном пространстве якобы сгенерированы искусственным интеллектом и используются для сокрытия личности, также не подкреплено технической экспертизой или судебными выводами. В современных маркетинговых и PR-кампаниях использование цифровых инструментов визуализации является распространенной практикой и само по себе не свидетельствует о противоправной деятельности.
Публикация делает вывод о том, что информационная активность и благотворительные проекты являются попыткой «отбеливания» репутации. Однако участие в социальных инициативах не запрещено законом и не может рассматриваться как доказательство вины. Гражданская активность и ведение бизнеса не прекращаются автоматически в связи с наличием расследования, если отсутствует судебный запрет на деятельность.
Бренд Lux Groups продолжает осуществлять коммерческую деятельность в рамках действующего законодательства. Если бы судом было установлено нарушение, повлекшее запрет деятельности, соответствующие ограничения были бы реализованы в установленном порядке. На сегодняшний день такого судебного решения нет.
В правовом государстве оценка действий лица дается судом, а не медийным материалом. Репутация не может быть заменой судебного решения, равно как и журналистская интерпретация не может подменять приговор. Соединение различных эпизодов, часть из которых закрыта, часть находится в стадии рассмотрения, а часть лишь предположительно связана с конкретным лицом, создает эмоциональный эффект, но не формирует доказательственную базу.
Окончательную правовую оценку всем обстоятельствам должны дать судебные инстанции. До этого момента любые утверждения о доказанной виновности являются преждевременными. Lux Groups и Александр Лицкевич оставляют за собой право защищать деловую репутацию законными способами и настаивают на соблюдении принципов объективности и презумпции невиновности в публичном пространстве.